Виды преступлений и аспекты их квалификации

В настоящее время в нормах действующего законодательства, регулирующего гражданско-правовые отношения и Уголовного закона, закрепляющего составы преступлений, содержатся нормы, которые носят смежный характер и регулируют три разных правовых категории. К таким категориям относятся:
1. самозащита гражданских прав;
2. злоупотребление правом;
3. самоуправство.
В соответствии с нормами, содержащимися в статье 12 ГК РФ, предусмотрено, что самозащита представляет собой один из способов защиты гражданских прав.
Нормативное определение границ реализации самозащиты гражданских прав содержится в статье 14 ГК РФ способы самозащиты должны быть соразмерны нарушению и не выходить за пределы действий, необходимых для его пресечения.
Ряд ученых приравнивает к мерам самозащиты гражданских прав действия в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости, а также осуществление, предусмотренных условиями договора или нормами закона, мер оперативного воздействия на должника.
Самозащита гражданских прав в одинаковой мере может применяться как при наличии угрозы нарушения гражданских прав, так и при уже свершившемся факте нарушения.
В том случае, если в действиях лица, направленных на восстановление нарушенного права, преимущественно наблюдается бездействие, то его невозможно квалифицировать как самоуправство. В данном случае можно выделить такие меры самозащиты гражданских прав как удержание имущества, что регламентируется нормами, содержащимися в статьях 359, 360 ГК РФ. Кроме того, указанное право также выступает как один из способов обеспечения обязательства в целях его своевременного исполнения. Примером применения способа защиты нарушенного права – удержание имущества, может служить удержание готовой вещи, которое характеризуется как действие со стороны подрядчика в целях побуждения заказчика внести оплату за ее изготовление.
Самозащиту гражданских прав, включая меры оперативного воздействия на должника, можно определить, как деяние лица, характеризуемое как правомерное, совершаемое с целью пресечения нарушения гражданских прав, а также для устранения в полном объеме или частично отрицательных последствий.
При осуществлении самозащиты гражданских прав можно наблюдать случаи злоупотребления таким правом. Такое возможно в том случае, когда в целях восстановления нарушенного права осуществляются действия, которые фактические не соразмерны или превышают последствия нарушенного права. В данном случае наблюдается неправомерность, что влечет ряд негативных последствий для сторон.
В том случае если выявлено злоупотребление правом и оно характеризуется как самоуправство, то в данном случае деяние может характеризоваться как уголовное преступление или административное правонарушение, в зависимости от степени тяжести наступивших последствий.
Если сравнивать самоуправство как преступление и как административное наказание, то как было указано выше, разница данных противоправных деяний заключается в степени тяжести наступивших последствий. При этом в остальном данные деяния идентичны. В качестве объекта посягательства в данном случае выступает законный порядок осуществления субъектом принадлежащих ему прав и свобод. По своему характеру указанный объект является непосредственным. Следовательно, характер объекта един как для уголовного преступления в виде самоуправства, так и для административного правонарушения.
Вред, причиняемый самоуправством различен:
1. материальный, подразделяется на имущественный и физический;
2. нематериальный, может быть следующих видов, к примеру, дезорганизация законной деятельности учреждений, нарушение законных прав и свобод потерпевшего.
Вред устанавливается при помощи его оценки в совокупности с обстоятельствами совершенного деяния

. Так определяется его степень, что является важным при определении и квалификации действий субъекта, допустившего самоуправство. Это напрямую влияет на вид и размер назначаемого наказания.
Если анализировать сложившуюся в настоящее время судебную практику, то можно сделать следующий вывод. Практическое разграничение самоуправства как уголовного преступления и как административного правонарушения не во всех случаях решается верно. Это способствует возникновению большого количества судебных ошибок, которые приводят к неверному назначению вида наказания, что ущемляет права лица, признанного виновным.
К примеру, одним из спорных составов самоуправства является статья 330 УК РФ при применении способа изъятия имущества в счет долга, который характеризуется как ненасильственный. В данном случае необходимо обратить внимание на сумму долга и сумму изъятого имущества, так как данные признаки напрямую влияют на определение размера причиненного вреда. В том случае, если стоимость изъятого путем самоуправства не превышает сумму долга и при этом сам способ изъятия не сопровождался применением насилия, то вред является несущественным.
Для самоуправства характерно наличие следующих обязательных признаков:
1. Объективная сторона самоуправства характеризуется только противоправным действием. Противоправное бездействие в данном случае невозможно. Бездействие в виде самоуправства не порождает общественной опасности характерной для преступления и административного правонарушения, что позволяет расценивать его как гражданско-правовое правоотношение, то ест злоупотребление правом.
2. Действия, которые характеризуют объективную сторону самоуправства как самовольное изъятие имущества, принадлежащего потерпевшему.
При этом самовольность можно трактовать как форму, присущую противоправному деянию и несоответствующую нормам действующего законодательства.
Также при характеристике самоуправства как преступления можно выделить такие категории права как действительное право и предполагаемое.
Действительное право предполагает реальность его обладания, несмотря на его нарушение.
Предполагаемое право характеризуется как добросовестное заблуждение лица. Это объясняется тем, что несмотря на фактическое отсутствие у лица права он уверен в его наличии.
Если рассматривать предполагаемое право исходя из сложившейся судебной практики, то можно сделать вывод том, что данный вид права воспринимается значительно шире, чем в доктрине права. А именно предполагаемое право трактуется еще как существующее, но не имеющее официального подтверждения.
В качестве примера можно проанализировать следующее судебное решение.
Так, Президиум Московского городского суда, переквалифицировавший действия Ю. с п. «б» ч. 3 ст. 163 УК, а действия А. также и с ч. 2 ст. 325 УК на ч. 2 ст. 330 УК, отметил следующее: «Вывод суда о том, что действия подсудимых не могут рассматриваться как самоуправство из-за отсутствия материала ГАИ, в котором были бы установлены виновники дорожно-транспортного происшествия и размер ущерба, ошибочен, ибо закон не исключает самоуправство и тогда, когда лицо, допустившее такие действия, лишь предполагает наличие у него права заявлять имущественные требования».
Наличие или отсутствие официального подтверждения не может расценивать как единственный признак, характеризующий деление права на действительное или предполагаемое