Изменение титула российского императора на протяжении XVIII в

Как справедливо отмечается в работе Е. В. Пчелова, критерии включения ряда внутренних земель в государев титул остаются неясными. В титул включались не все земли с целью их «маркирования», выбор был произвольным. Хотя с точки зрения присоединения новых земель титул менялся гораздо логичнее – большая часть новых земель или территориальных претензий российских императоров находили своё отражение в титуле.
При Екатерине I и Петре II корректировки в титул не вносились. И в целом коррективы в полный титул российского правителя вносились по мере существенного и значимого с политической точки зрения изменения территории Российской империи.
Формулировка «Великий Князь Литовский» встречается ещё в титулатуре царя Алексея Михайловича. Однако затем на протяжении XVIII века она не встречается в титулатуре российских императоров и императриц. Лишь с Павла I этот титул встречается в титулатуре российских императоров. Причина – включение существенных земель Литвы в состав Российской империи в рамках третьего раздела Речи Посполитой. Аналогично и с титулами Великий Князь Волынский, Великий Князь Подольский.
Хотя Курляндия на протяжении большей части XVIII века оставалась самостоятельно, хотя де-юре она была зависима от Польши, а де-факто входила в сферу влияния Российской империи. Так, в 1733 г. герцогом Курляндии был признан фаворит императрицы Анны Иоанновны – Э. И. Бирон. При Анне Леопольдовне Бирон был отправлен в ссылки в Сибирь, потому длительное время Курляндией управляли польские советники. При Екатерине II Бирон был возвращён из ссылки и вновь стал управлять Курляндией – с 1761 по 1769 гг.
В 1769 г. Бирон передаёт престол своему сыну Петру, который удерживается у власти во многом лишь при поддержке Российской империи. В 1795 г. юридическая зависимость Курляндии от Польши была прекращена, территория вошла в состав России. Это нашло своё отражение в титулатуре Павла I – к ней была добавлена формулировка «Князь Курляндский, Семигальский».
Хотя подобная формулировка была добавлена к титулу ещё при Екатерине II. Также, как и формулировка, добавленная после подписания Георгиевского трактата: «Государь Иверской, Карталинской, Грузинской и Кабардинской Земли».
С включением в состав России Литвы к титулу императора была добавлена формулировка «Князь Самогитский». Хотя юго-восточные территории исторической области Жемайтия (Самогития) и отошли не России, а Пруссии

. Следует также отметить, что фактически такой административно-территориальной единицы в составе Российской империи не существовало, однако титул «князь Самогитский» осталась в титулатуре российского императора вплоть до 1917 г.
Аналогичные изменения, связанные с разделом Польши, касаются включения в титул императора формулировок «Государь и Великий князь Белостокский Витебский, Мстиславский».
С другой стороны, включение областей Казахстана, Кубани и ряда других территорий никак не отразилось на титуле российского император. Что касается восточных земель, то лишь при Александре III завоевания в Средней Азии найдут своё отражение в титуле императора: «Государь Туркестанский». Представляется, что здесь на первый план выходит политическое значение присоединяемых территорий. Помимо польских и литовских земель, к титулу Павла I была добавлена и формулировка: «Царь Херсониса Таврического». Хотя эта формулировка была включена в титулатуру ещё при Екатерине II.
Ещё один важный эпизод связан с правлением Петра III. В титул Петра III была добавлена следующая формулировка: «Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голстинский, Стормарнский и Дитмарсенский, Граф Ольденбургский и Дельменгорстский». А. Б. Лакиер отмечает, что это оставалось неизменным и при Екатерине II, и при Павле I. В целом данная формулировка останется в титулатуре до 1917 г. При Павле I на непродолжительное время была добавлена формулировка «Великий Магистр державного Ордена Св. Иоанна Иерусалимского», убранная при Александре I.
Помимо территориальной составляющей титулатуры, предпринимались попытки изменения и других составляющих. Например, как отмечается в работе Е. Н. Марасиновой: «В 1767 г. императрица [Екатерина II] отклонит преподносимые ей титулы: «Екатерина Великая, Премудрая, Мать Отечества», рассудив, что власть «державнейшей самодержицы» не нуждается в терминологическом усилении, а позиции российской императрицы в Европе разумнее укрепить репутацией венценосной законодательницы».
Таким образом, на основе анализа территориальных изменений и изменений титулатуры можно согласиться с А. Б. Лакиером, отмечавшим, что «русские правители по всей справедливости дорожили своим наименованием и, отстаивая каждую его часть, отстаивали всё с тем же принадлежность им той или другой страны, таких или других прав Величества»