Линии развития внешней политики Руси

Два представителя русских княжеств почти одновременно возникают на горизонте. Это князья Александр Ярославич Невский и Даниил Романович Галицкий. Оба князя были духовно и физически одаренными личностями.  Именно перед ними остро встала задача, определения дальнейшего развития Руси и каждый из них выбрал кардинально противоположный путь. На эти различия обращает внимание А.Г. Вернадский в книге «Два подвига Св. Александра Невского», когда дает характеристику князьям: «Александр Невский и Даниил Галицкий олицетворяют собою два исконных культурных типа истории русской, и даже шире того, мировой: тип «западника» и тип «восточника».
Князь Александр, обладая историческим чутьем, смог понять какую опасность несет для самобытной русской культуры и Православия Запад. Поэтому объединив северные земли, он поставил удачный заслон Западной экспансии, разбив и шведов и немцев, смог защитить Русь, опрокинув вспять латинский крестовый поход. Его мудрая политика, выстраиваемая во взаимоотношениях с Ордой, смогла сгладить агрессию татар, тем самым сохранить самобытность Руси. Князь Александр Невский проявил личное смирение во взаимоотношениях с татарами, преследуя цель сохранения и укрепления Руси. Четко понимая, что Западная экспансия для Руси несет уничтожение и гибель, он не поддался на лицемерие папы Римского, когда тот в 1248 г. выпустил папскую буллу, в которой обещал князю Александру за подчинение Римскому престолу помощь ливонских рыцарей против татар.
Соблазн принять католичество и вместе с братьями во Христе новым крестовым походом выбить поганых язычников с русских земель был велик. Однако не по годам дальновидный князь оценивал сложившуюся ситуацию иначе. И на то были причины.
Безусловно, масштабы наступления пришедших из глубин Азии ордынцев поражали и ужасали. Счет здесь шел на тысячи километров и миллионы населения. Но при своей необъятности татаро-монгольская власть не была всепроникающей. Она облагала данью и карала за неповиновение, но не исправляла на свой лад быт народа и не покушалась на его веру. Более того, ордынские ханы освобождали духовенство и религиозные учреждения покоренных стран от каких-либо налогов. Так что русские православные епархии оставались, по сути, свободными от какого-либо диктата.Такая же веротерпимость была и внутри Орды.
Совсем другое дело   католичество. Ливонский и Тевтонский рыцарские ордена, придерживаясь доктрины «дранг нах остен» («натиск на восток»), осуществляли ползучую экспансию на русские земли. При всей медлительности этого нашествия (если сравнивать его с ордынским) оно покушалось на самую душу народа   православие, из которого вырастали национальное мировоззрение, быт и уклад жизни.
В 1246 г., возвращаясь из Каракорума   столицы Монгольской империи, умер отец Александра, великий князь Ярослав Всеволодович

. Должна была последовать «передвижка» по всей лестнице княжеской иерархии. Батый собрал у себя в ставке правителей покоренных русских земель. Вызвали и Александра Невского   князя номинально независимого Новгорода.
В ставке хана Александр окончательно понял, что, даже объединив силы с Римом, одолеть Орду невозможно. С другой стороны, князь видел, что творили крестоносцы на псковских и новгородских землях. Татарское нашествие можно пережить и выжить, а вот натиск с Запада Русь бы уже не выдержала. Невский решил, что для успешного противостояния рыцарским орденам ему необходимо заручиться военной поддержкой Орды. Потому он стал побратимом Сартака, сына Батыя, и названным сыном самого хана.
В 1251 г. папа римский направил Александру буллу с предложением принять католичество. В своем послании глава римско-католической церкви утверждал, что покойный отец князя собирался принять корону из его, папы, рук, да смерть помешала. Невский ответил резким отказом.
Некоторые историки рассматривают внешнюю политику Александра, в частности его союз с Ордой, как предательство общеевропейского антимонгольского дела. С формальной точки зрения их обвинения имеют основания. Великий князь пять раз ездил на поклон в Орду. Он принимал активное участие в подавлении народных восстаний против татарских баскаков, проводивших переписи населения для сбора дани. Невский породнился с сыном Батыя   ханом Сартаком, приглашал татарские войска воеводы Неврюя, вместе с которым в 1252 г. разбил войска своего брата великого князя Владимирского Андрея. Естественно, что эти и ряд других действий Александра Ярославича его современники не могли оценивать положительно.
B этом споре исследователей совершенно особую позицию занимает историк Лев Гумилев. Его концепция фактически совпадает со взглядами Александра Невского: главным врагом Руси в середине XIII в. были не татаро-монголы, а западные соседи   шведы, ливонские рыцари, Польша и Литва.
Ученый отрицал сам факт нашествия орд Батыя, которое, по его словам, придумал «отец русской истории» Николай Карамзин. У Гумилева «воины-монголы Батыя только прошли через Русь и вернулись в степь». Гумилев не считал татаро-монгольское иго оккупацией, и приравнивал его к набегам на Древнюю Русь половцев и других кочевников. Их хозяйственный уклад, национальный менталитет были тесно связаны с кочевым образом жизни, менять который на оседлый они не собирались