Семантические и лингвистические выражения оппозиции «жизнь и смерть»

Проблема смерти возникает в действии практически сразу. Намёки на смерть проскакивают в бесконечных разговоров героев. Для Смирнова смерть аналогична зиме: «…зима была лютая, громадные сугробы и темнота». Жизнь в его понимании – это любовь: «...я целовал её замерзшие губы, тщетно стараясь согреть их поцелуями, мы были как две большие, насквозь промерзшие сосульки, но озноб клокотавший внутри был жаркий…». Сравнивая себя и возлюбленную с сосульками (то есть, по сути, мёртвыми, лишёнными жизни) он рисует картину возрождения, оживления, которое происходит благодаря силе любви. Возникает противопоставление холода и жара, которые можно приравнять к вечному противостоянию жизни и смерти.
Воспоминания Смирнова наполнены мрачными и пессимистичными картины. Например, в них фигурирует подвал – тёмное и некомфортное место, которое находится в нижней части пространства и, следовательно, тяготеющее к инфернальности: «…я целовал ее в липкой темноте парадного, под лестницей, где густо пахло мочой и затхлой сыростью подвала…».
Имплицитное отображение близости смерти реализовывается через ассоциативные ряды: «…с одеревеневшими от холода пальцами, неловко, судорожно возились с пуговицей на её пальто: пуговица не пролезала в слишком узкую, тугую петлю…». Одеревенение – слово, семантически близкое к окоченелости и противоположное жизненности; «узкая и тугая петля», ассоциативно вызывающая образ смерти через повешение.
Примечательно, что Смирнов кажется своей возлюбленной мертвецом из-за холодных и одеревеневших пальцев, отчего она просит отогреть их на батарее. Очевидно, что героиня стремится к жизни, ей неприятны прикосновения к смерти, и её просьба косвенно отражает заложенную в структуре пьесы оппозицию жизни и смерти. То есть, противопоставление холода и тепла равнозначно противопоставлению смерти и жизни.
По всей вероятности, образ Смирнова изначально задумывался автором как человек, духовно и душевно мёртвый, который даже в проявлениях любви остаётся холодным. Его любовь – это балансирование между жизнью и смертью, и она не может принести счастья, а только негативные ощущения: «…я целовал её под фонарем, качаемым метелью, и наши лица по очереди исчезали, попадая в полосу темноты…».
Мотив исчезновения, упоминание о темноте, метели, мигающем свете указывает на пограничное положение Смирнова между жизнью и смертью. Большое значение имеет и мотив сна. И Смирнов, и другие герои часто засыпают во время разговора, словно проваливаясь в небытие. И в данном случае сон тоже можно трактовать как кратковременное умирание.
Примечательно, что и во сне Смирнов соприкасается со смертью, так как ему снятся умершие знакомые, он видит их лежащими в гробу, который является одним из самых знаковых атрибутов смерти. Свои сны Смирнов оценивает как предсказание скорой смерти. Он прямо заявляет об этом: «Я скоро умру…». Однако своё нежелание умирать он объясняет не жаждой жизни, а боязнью доставить неприятности и хлопоты другим.
Сама жизнь, в её настоящем качестве, его совершенно не устраивает, он ко всему и всем испытывает отвращение, а себя позиционирует как живой труп: «я разлагаюсь, как моя память». Значение слова разлагаться – «гнить», «подвергаться распаду», следовательно, оно тоже включено в концепт «смерть». В разговорах же о прошлом у Смирнова постоянно присутствует зима – холодная, леденящая, умертвляющая.
Лето (как противоположность зиме) является воплощением жизни для Кати. На протяжении всей пьесы она повторяет слова о том, как любит лето. Репрезентация оппозиции «зима – лето» синонимична оппозиции «смерть – жизнь», поскольку, по признаниям некоторых героев, они полноценно живут именно летом: «КАТЯ. Почему лето все-таки кончилось? Я так люблю лето! А оно кончилось, кажется, окончательно. Почему всегда все кончается? Зачем? Теперь опять начнется эта бесконечная зима». И далее героиня говорит о своих самоощущениях: «зябну, мерзну, коченею, мне одиноко и страшно».
Согласно толковому словарю, семантика глагола «коченеть» следующая: потеря от холода подвижности, чувствительности, гибкости частей тела и отвердевание – и здесь речь идёт уже о трупе. Таким образом, с помощью лексических средств возникают имплицитные указания на понятия смерти и жизни.
Почти каждый из героев так или иначе соприкоснулся со смертью. Например, Мила говорит о своей травме: «А раньше ещё я упала. Из окна второго этажа общежития на улице Куйбышева. И у меня всю-всю селезенку – чик! – и вырезали! Начисто, к черту! Чуть тогда не сдохла совсем».
Её слова передают и отношение героини к смерти: она её не боится, насмехается над ней и даже выказывает пренебрежение, что отражается в сниженной лексике («чуть не сдохла»).
Судя по рассказам Милы, она часто оказывалась в соприкосновении со смертью: «Она одна может меня спасти! Я же стояла в могиле одной ногой. Только она меня может вытащить и спасти! И я стала сахаджа-ойгой».
В данном случае образ смерти репрезентуется посредством устойчивого выражения «стоять одной ногой в могиле», обозначающего максимальную к ней близость

.
Легкомысленно относится к смерти и Ярик. Иронически комментируя поведение Смирнова, то и дело впадающего в транс из-за своих воспоминаний и постоянно говорящего о том холоде, что преследовал его в прошлом, Ярик допускает возможность смерти своего товарища. В его речи слово «смерть» заменяется синонимичным словосочетанием: «летальный исход»: «Рассеянный склероз выражается в том, что больной, засыпает в неурочное время, например за обедом, и рискует плюхнуться лицом в тарелку с борщом и захлебнуться, что может привести к летальному исходу».
И другие шутки Ярика тоже часто связываются со смертью: «Кошмар какой-то! Чуть не околел… от этих ваших рассказов!». Лексема «околеть» входит в синонимичный ряд (или концепт), в котором смысловым ядром является смерть. Это слово принадлежит к грубым и просторечным и ярко передаёт циничность натуры героя, либо его желание казаться таковым.
Далее в его речи возникает очередное выражение, входящее в данный концепт: «А могла ужасная получиться гибель. Во цвете юных моих дней». Впрочем и здесь слово «гибель», то есть «намеренная смерть или прекращение существование, наступившее вследствие трагических обстоятельств», употреблено в ироническом контексте.
Однако очевидно, что тема смерти особенно интересует Ярика, о чём свидетельствуют его обращения к Смирнову: «ЯРИК (Смирнову). Ты боишься смерти? Memento mori, говорю. Страшно? (Помолчав.)». Значимость этого вопроса для героя подтверждается его неожиданным признанием. Это один из немногих моментов, когда Ярик говорит серьёзно, без насмешек и балагурства: «Когда я был маленький, я хотел умереть, чтобы узнать что это такое… Интерес не пропал с годами. Что?».
В приведённом фрагменте помимо прямого упоминания смерти, используется также устойчивое выражение на латинском языке «Memento mori» (помни о смерти), которое входит в данный концепт. Своей семантикой оно подтверждает постоянные мысли о смерти, которые свойственны этому герою, но проявляются не сразу, так как он прячет их за оболочкой весёлого нрава.
Ещё более усиливает это присутствие смерти в жизни Ярика его откровение о своём детстве: умереть, чтобы узнать, что это такое. Резкий поворот к столь сложному философскому вопросу, представление смерти как тайны, а также отсылка к именам Кьеркегора, Хайдеггера – всё это указывает на то, что проблема смерти здесь является первичной. В целом же кредо Ярика звучит следующим образом: «Надо умирать молодым!».
Параллельно в пьесе проходит мысль о насильственной смерти. Она очень тонко вплетена в текст и связана с темой увядания: осень в своей лучшей поре (бабье лето), досаждающие комары, которых убивает Катя, в том числе и на лице Ярика во время их разговора об армии, сопровождая это действие репликой: «КАТЯ. Тебя там убить могут, идиот. Ты это понимаешь?».
Если же говорить о жизни – как её представляют герои, то она связана у них либо с прошлым, либо с будущим, возникающим в счастливых мечтах. Настоящее выглядит как нечто вялотекущее, почти застывшее. Они оказываются не в состоянии оценить то, что происходит с ними сейчас. Всё – или в прошлом, как у Смирнова, или в будущем, как у Ярика: «ЯРИК. Эти облака, закат, этот необыкновенный свет я тоже буду вспоминать потом. Внесу эти мгновения в свой каталог воспоминаний, поставлю порядковый номер…».
Для Кати и Ярика эта мечта о некоем невероятном будущем связана образом отеля «Калифорния», заявленном в названии. Катя напевает строки из этой знаменитой песни группы «Eagles», поскольку её любовная история, как и у других героев оставшаяся в прошлом, развивалась под эту музыку.
Ярик ассоциирует с роскошью отеля «Калифорния» свою призрачную мечту о будущем, очевидно идеализируя его: «Это такое место, о бхишку, куда все стремятся, но почти никто не может попасть, потому что это – Рай».
И всё же все разговоры, рассуждения Ярика непременно сводятся к смерти, это является его навязчивой идеей. Даже говоря о будущем, он непременно переходит к основной точке своего существования – смерти. В один из моментов своих откровений он доходит даже до предсказаний: «… все мои знакомые, друзья, близкие, все-все кого я знал… даже ты… все умрут в этом промежутке. Забавно! Почему я подумал об этом?.. И почему эта мысль вызвала какое-то лихорадочное ощущение, почти радость?.. Я заживо погребён под своим будущим».
Ярик видит в будущем не только жизнь, счастливое существование в райском месте, но и смерть, которая вызывает у него гораздо большее воодушевление: «ЯРИК. Все – помрём! И это радует!».
В отличие от него и Смирнова, остальные персонажи более тяготеют к жизни. Мила возлагает большие надежды на переезд в другие страны, которые тоже представляются ей пространством рая, и Виктора