Численность и правовое регулирование в отношении советских военнопленных

На Нюрнбергском процессе немецкий военный деятель Ф. Гальдер, пересказывая речь А. Гитлера о предстоящем наступлении на СССР, утверждал: «Так как русские не участвуют в Гаагской конвенции, то и обращение с их военнопленными не должно быть в соответствии с решениями Гаагской конвенции». Несмотря на очевидную ошибочность выражения с точки зрения самого содержания Гаагской конвенции, в которой утверждалось, что «если на случай войны одна из воюющих сторон окажется не участвующей в конвенции, тем не менее положения таковой остаются обязательными для всех воюющих, конвенцию подписавших», то, во всяком случае, едва ли немецкое руководство намеривалось вести войну с Советским Союзом по международным правилам.
Тем не менее, к правовому регулированию военнопленных не только относятся Гаагская и Женевская конвенции, но и внутренние распоряжения, изданные немецким правительством. Женевская конвенция (1929), опирающаяся на регламент, изданный в 1907 году, содержит 97 статей, основным содержанием которых является гуманное отношение к личности и чести военнопленных

. В частности, обязательно было сохранение гражданской правоспособности, забота о содержании пленных, извещение противника о пленении его граждан и возможность переписки с семьей, предоставление помещений без сырости и грязи, а также ряд других требований, которые обязалась исполнять нацистская Германия.
В то же время, правительством страны были изданы и внутренние приказы, регулирующие права, как правило, отдельных категорий военнопленных. Одним из таковых является «Приказ о комиссарах», изданный за две недели до нападения на Советский Союз. Этот приказ был нацелен решительно против всех политработников Красной Армии: «Инициаторами варварских азиатских методов борьбы являются политические комиссары. Поэтому против них тут же и не откладывая следует принимать самые строгие меры