Условия жизни и деятельности советских солдат в немецком плену

«Положение русских военнопленных в германском плену во время минувшей войны по своей трагичности в истории не знало себе равного» – писал в своих мемуарах военачальник и один из создателей Русской Национальной Народной Армии (РННА) Кромиади Н. Г. Это выражение наиболее емко и верно отображает положение, в котором находились военнослужащие Советского Союза, оказавшиеся в немецким плену. Правительство Третьего Рейха не сочло нужным считаться ни с международными договорами, ни с общепринятыми правилами ведения войны.
Особую жестокость в полной мере на себе испытывали политработники или евреи, гонения на которых находит свое отражение практических во всех воспоминаниях пленных того времени. Так, в книге «Обреченные погибнуть. Судьба советских военнопленных евреев во Второй мировой войне: Воспоминания и документы» приводятся воспоминания И. М. Бружеставицкого, который так описывал происходящее: «Я страдал, как и все мои товарищи, попавшие в плен. Но к этому добавлялся страх разоблачения, что я еврей и политработник. Таких расстреливали немедленно». В воспоминаниях Б. Н. Соколова расстрелы евреев в конце 1941 года описаны так: «Ежедневно в огромный Саласпилский концентрационный лагерь прибывали по два — три эшелона с гражданскими евреями из Франции, Бельгии, Германии и других стран. Привезенных выводили из битком набитых товарных вагонов и тут же убивали». Находясь в плену и сам автор мемуаров, не являясь евреем, столкнулся с подозрениями на этот счет: причиной стало как ношение бороды, так и необычная внешность советского военнослужащего. В мемуарах Ю. В. Владимирова также описано, как немецкие солдаты заставляли пленных проговаривать скороговорки, чтобы определить акцент, что являлось еще одним методом для определения национальной принадлежности

. Зачастую, подозреваемый заявлял, что он армянин или грузин, и тогда проводились дополнительные «тестирования». Таким образом, отношение к евреям едва ли бы снисходительнее в зависимости от их гражданства и выражалось в масштабной и повсеместной к ним жестокости.
Тем не менее, тяготы пленной жизни ощутили на себе все советские военнослужащие, оказавшиеся в немецких лагерях в период 1941-45 годов. Особенно трудной была задача выживания для тех, кто прибывал самыми первыми, поскольку к тому времени места для содержания военнопленных были крайне слабо оборудованы: зачастую, не было ни клозетов, ни водопровода, ни канализации, ни бараков. По свидетельству бывшего военнопленного В. И. Шиманского, первым прибывшим военнослужащим приходилось самостоятельно оборудовать себе жилища, строя из прилегающего леса землянки, которых все равно на всех не хватало. Соответственно, холод и дождь существенно осложнял и без того нелегкую жизнь советских пленных.
Этот же вывод можно сделать исходя из мемуаров и Б. Н. Соколова, который утверждал: «В зиму 1941-1942 года в лагере свирепствовал тиф, унесший много жизней. Лишь позже была построена баня, плохая, но хоть какая-то баня, введено прожаривание одежды, окунание обуви в дезинфицирующие растворы, а впоследствии и различные прививки». Таким образом, многие лагери для пленных не были готовы к принятию такого большого их количества.
В исследовании А. Шнеера описывается, как немцы пренебрегали подписанной их государством Женевской конвенции: в частности, статья 31 запрещала использовать военнопленных на работах, направленных на удовлетворение нужд, связанных с ведением войны