Сравнительный анализ опыта советских и немецких военнопленных

Военнослужащие как Советского Союза, так и нацистской Германии пережили страшные годы, находясь во вражеском плену. Однако опыт бывших военнопленных, представленный в виде мемуаров и воспоминаний, позволяет выполнить сравнительный анализ и сопоставить положения солдат и офицеров двух противоборствующих держав 1941-1945 гг.
Несмотря на различную правовую базу для определения обращения с военнопленными, формирующую к ним отношение, все же и признаваемые Германией обе конвенции (1907 г. и 1929 г.), и принятое СССР «Положение о военнопленных» выстраивали достаточно схожую картину. В них обоих признавались честь и достоинство личности пленных солдат, гуманное с ними обращение, охрана труда по действующему законодательству, возможность связи со своей родиной. Помимо того, что большинство статей принятых правил обращения с военнопленными игнорировались воюющими сторонами, Германия в этом вопросе и на государственном уровне вносила свои корректировки, касающиеся, в частности, советских политработников.
Ощутимое различие также имеется как в общем количестве военнопленных в ходе Великой Отечественной войны, так и в показателях их смертности. Так, в немецком плену оказалось 5,7 млн советских военнопленных, из которых погибло 3,3 млн, то есть 57,8%. Пленных военнослужащих вермахта было меньше: по официальным данным 3,8 млн, из которых 2,4 млн были немцы, а остальные – австрийцы, венгры, румыны и т. д. Смертность была значительно ниже – погибли 356 тыс. немцев и приблизительно 500 тыс. от общей численности солдат, представленных разными государствами. Следует понимать, что эти данные не являются объективными и точными: тем не менее, даже опираясь на немецкую историографию, погибших и плененных было значительно меньше.
Обращаясь к непосредственно опыту немецких и советских военнопленных, обнаруживаются как различия, так и сходства в их судьбах и истории пребывания в плену.
По воспоминаниям солдат, при пленении большей жестокостью отмечается деятельность красноармейцев по отношению к немцам: это свойственно, в том числе, и партизанам. Явлением, происходившем на регулярной основе, также является и изымание личных вещей солдат, представляющих ценность: в частности, это касается часов

. Х. Беккер так вспоминал свое пленение: «Первыми в плен были захвачены наши часы. Потом русские обшарили тела наших убитых товарищей и забрали все вещи и одежду, которые имели какую-то ценность и хоть как-то могли быть еще использованы». Однако, иногда были случаи, когда советские офицеры реагировали на просьбы военнопленных о нарушениях их прав и возвращали им личные вещи: описания этого случая приводит в своих мемуарах К. Фритцше.
К советским военнопленным в первые часы пленения, напротив, зачастую относились уважительно и даже могли начать душевные разговоры и оказать некоторую помощь. Ю. В. Владимиров так воспоминает свой опыт: «С момента моего попадания в плен ни у кого из немцев не возникло мысли обыскать меня, чего я раньше так боялся. Не было и расспроса о конкретных военных делах».
С каждым следующим днем пребывания в плену, отношение к советским военнопленным становилось все хуже, а порой заканчивалось для них откровенным пренебрежением всех норм и правил и фактическим доведением до смерти. Этот факт косвенно можно проследить и из общей смертности военнослужащих, и глядя на общие условия содержания пленных. Немецкие солдаты терпели ограничения, а иногда фактически были лишены пищи: однако им все же часто оказывалась и медицинская помощь, и предоставлялось питание, достаточное для выживания. Более того, нередко им была предоставлена и вольность: возможность выходить за пределы лагеря в соседние деревни или же осуществлять работу в одиночку. К слову, это давало возможность совершить побег.
Говоря о нем, то, например, если он был неудачным, для советского солдата все кончалось обычно одним исходом – расстрелом. К примеру, в воспоминаниях Ю. В. Владимирова описан побег при переходе колонной, который окончился смертью для беглеца. В свою очередь, попытки бежать для немецких солдат оканчивалась, как правило, наказаниями. Так, Ф. Запп также имел провальный опыт с побегом, однако поскольку он был австрийцем в составе вермахта и отвечал на вопросы честно, ему назначили наказание «в виде двухнедельного ареста», в котором он чувствовал себя не хуже, чем в обычном плену